Юрий Норштейн: монолог в диалоге

Мы уже сообщали о том, что в рамках международного театрального фестиваля «Сибирская рампа — 2015», проходящего на Ольхоне, произойдет встреча театралов и режиссеров с Юрием Норштейном, народным артистом России, художником-мультипликатором «Союзмультфильма», режиссером и, как оказалось, писателем и философом. Встреча прошла 21 июля под открытым небом Хужира, и недостатка в зрителе-слушателе не было. Несмотря на свои 85 лет, Юрий Борисович оказался очень энергичным человеком, прекрасно ориентировался в весьма разношерстной публике, говорил доступно и образно.
Газетное пространство не позволяет изложить все обсужденное в течение трех часов встречи, но ключевые моменты мы постараемся изложить. В словах режиссера и в размышлениях по их смыслу.

«Время несущественно!»

Именно с такого лозунга, несколько шокирующего, не побоялся начать свое общение со зрителем Юрий Борисович.
— Именно это я и пытаюсь доказать в своей последней книге. Главное в искусстве, в творчестве — мысль, заключенная в образе, в ощущении того, что происходит в конкретный экранный момент. В частной сценической мизансцене. Мысли богаты не только своим существованием, но и способностью перелетать от сознания к сознанию, менять мировоззрение как отдельных людей, так и целых поколений.
По мнению мастера, образ не должен вызывать в человеке воспоминания о прошлом или мечтаний о будущем. Он должен олицетворять какую-то острую идею здесь и сейчас, по-своему обладать глобальностью и вневременьем.
Кроме того, необходима гармония. Образ, поза, кадр, музыка, пауза тишины, фраза, свет обязаны быть у настоящего художника в абсолютном ансамбле, в единении.
Федерико Феллини считал настоящей человечьей жизнью людские фантазии. По его мнению, именно фантазия есть взгляд художника на жизнь вокруг него и его внедрение во время. Но это термины режиссера, принципиально отказавшегося от любых литературных экранизаций. Поэтому он и оставался в истории искусства Тем Самым Феллини.
У каждого времени есть свой вкус и свой запах, но воссоздать его может только художник.

Суть детства

— Все мы родом из детства. Вся мысль человеческого существования исходит из детства. Реакция ребенка на открытия в окружающем мире глубже любой реакции взрослого человека на новации мира. Как меня поразило в детстве: первый снег на еще зеленой траве! Так не бывает! Или вот я иду по коридору коммунальной квартиры — и он мне кажется бесконечным.
Действительно, каждый из нас исходит из личного детства. И из детства всей мировой цивилизации. Вот только плохо, что само человечество свое детство плохо помнит. И тут уже существенно мнение историка А. Дж. Тойнби: «Если бы мы твердо усвоили все уроки истории, то цивилизация избежала бы моря пролитой крови, грязи морали и заблуждений». Сто лет этой фразе, а ведь актуальна до сих пор.
Именно впечатления детства по овладению художником ремесла обрастают образной и художественной плотью. Обработанные словом и кадром, они через десятки лет обращаются к современникам творца и становятся общим мировым достоянием.
Такова творческая сущность детства. И что-то другое сказать по этому поводу вряд ли возможно.

Контекст жизни

— Он лежит в медленном, но постоянном осмыслении жизни, природных явлений, человеческих отношений. Лицо выражается на бумаге всего несколькими линиями, а не подробностями портрета. Гомер остался в истории литературы как мастер медленного действия в «Илиаде» и «Одиссее». Его герои живут и действуют на страницах по-настоящему, тем и интересны.
Правда, был в русской литературе великолепный писатель Юрий Олеша, автор не только «Трех толстяков», но и очень тонких публицистических исследований. Он считал, что «в мире больших вещей растут малые видения». Надо уметь видеть малые величины и их динамику. Медленно мокнущий забор, божью коровку на листе черемухи… В «Факультете ненужных вещей» Юрия Домбровского замечено: «Малое велико для души человечьей».
Гляньте на любой дом престарелых, ныне громко именуемый Домом ветеранов. Оттуда вживую идет какая-то копоть, трещины ползут по штукатурке, шляпки гвоздей ржавеют вдвое быстрее… Дыхание сути дома выражается в обстановке самого дома.

«Кормежка пупсиками»

— Сразу хочу вас предостеречь, ребята, от той «кормежки пупсиками» в мире псевдокультуры, которой сегодня пресыщены телеэкраны, дешевое кино-экшн, шоу-бизнес. Идет дикая вестернизация российского культурного мира, и это уже факт свершившийся. Вас пытаются накормить залежалым попкорном Голливуда, а вы вырабатывайте иммунитет и здоровую отрыжку…
Да уж… Поневоле вспоминаются слова Чарльза Диккенса: «Миссия Америки — опошлить вселенную». А ведь это еще только век XIX!
Кинопрокат у нас — американский и чуть-чуть отечественный. Есть в мире очень не плохой европейский киноэкран — Италия, Франция, Швейцария, но он у нас «отдыхает». А если режиссер дуб, он, кроме дубовой рощи «Планеты обезьян», ничего другого снять не сможет. Дело здесь в другом. Современный шоу-певец, поющий про трусы и глаза в три карата, может вообще не знать про Моцарта, но отменить Моцарта он никак не может. И тут уже наше право выбирать.
Тупости и дешевизны в киноиндустрии Голливуда, идущей на российский рынок, полным-полно. Да, и там встречаются неплохие ленты типа «Спасти рядового Райана», но это единицы. Просто обезьянничать русской культуре не пристало. У нас на ту же войну есть своя генетическая память, чего нет в США, территория которых никогда не была полем боя после старой Гражданской войны.
Не надо тупить с миром культуры. Мир взглядов не может быть массовым, у каждого мира есть своя зрительная мера.

О вкусах не спорят?

— Вот с этим мнением я никак не могу согласиться и никогда не соглашусь. Это же значит, что эстетически образованный человек должен закрыть глаза и пройти мимо всякой похабщины и безвкусия? Смириться с культурным ширпотребом, которым пичкают наших внуков и правнуков? В том числе и вас, еще неоперившихся в мире эстетики? Но что меня, пожилого человека, греет сегодня на встрече, так это то, что вы уже крепко стоите на почве русского искусства, играете Чехова и размышляете о Пушкине.
Безусловно, любое заимствование с Запада или Востока должно быть проработано с точки зрения родного менталитета, исторических и культурных традиций богатейшего российского наследия. Надо уметь отличать зерна от плевел, правое от левого, черное от белого. Подделка всегда останется подделкой, за каким ярлыком ее не прячь.
Есть и еще один немаловажный момент в вопросе о вкусах. Он касается системы среднего образования, которая стала уже очень «средней». Школа тоже испытала все прелести вестернизации, перешла на тестовую систему, ушла от прямого диалога «учитель-ученик», от приоритета языкознания и живой русской речи. Читать книжки стало немодным занятием среди юношества. Печально. Но еще не смертельно.

Смысл семьи


— Многое еще поправимо до тех пор, пока в стране окончательно не похоронен институт семьи. Мне, например, очень много дали папа, музыкальный организатор в Твери, позже в Москве, и мама, вложившая основы нравственности в сердца моё и брата. Семья — это тот очаг душевной теплоты, без которого любое творчество лишается сердечного участия в жизни культуры.
Европа и Америка узаконивают гей-браки, чем уже выступают против исконно религиозных основ любого вероисповедания. А ведь века, тысячелетия, вера была основой развития нравственного развития цивилизации, парламентской демократии, если считать ее европейской ценностью.
И у нас, в России, бракоразводные процессы превратились в норму. Растет число безпризорщины, неполных семей, безотцовщины и прочей пены внутрисемейных отношений. Это живая данность, которую уже нельзя игнорировать. Но ведь она игнорируется и в публицистике, и в структурах власти и образования.

Актер о художнике

Еще до этой встречи удалось поднять записные книжки с «Сибирской рампы — 2005», единственный раз проходившей тогда на турбазе «Чайка» на Малом море. Именно тогда, 10 лет назад, народный артист России Юрий Авшаров, ныне уже, к великому сожалению, ушедший от нас, с огромным пиететом говорил о самобытности творчества Норштейна. Цитирую:
— Одновременно ворваться в мысль, чувство, эстетику зрителя, читателя, слушателя доступно только большому художнику кадра, слова, аккорда. Борису Норштейну это удается. И вне всяких границ между нациями и вероисповеданиями.
— Работать в жанре, всем миром принимаемого как детский, но при этом исповедовать глубоко философичную эстетику гуманизма современности сегодня, пожалуй, может только он.
— «Ежик в тумане» (название мультфильма Ю.Б. Норштейна) — это же каждый из нас. Вроде все по земле ползаем, хотя и на двух, а не на четырех, куда идем — знаем, или предполагаем, что знаем, но куда придем в итоге? Вот истинная проблема культуры всех времен и народов.
Таково было мнение Мастера о Мастере 10-летней давности. Думается, вряд ли оно может быть другим и сегодня.
Александр ПОЛЕВОЙ
  • avatar
  • 0
  • 1

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.